Четверг, 23.11.2017, 10:34
ПОЭЗИЯ, ПРОЗА И КИНОСЦЕНАРИИ ОЛЕГА БУРКИНА

                                                    

Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
javascript://
Меню сайта
Категории раздела
Моя проза [3]
Наш опрос
Оцените мой сайт
Всего ответов: 247
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Главная » Файлы » Моя проза

ЗАЯЦ, ЖАРЕННЫЙ ПО-БЕРЛИНСКИ
[ Скачать с сервера (333.0Kb) ] 14.07.2009, 14:44



© Олег Буркин


ЗАЯЦ, ЖАРЕННЫЙ ПО-БЕРЛИНСКИ

повесть
   

Начало июня 1941-го года в Москве выдалось жарким. Единственное окно в комнате Ломовых было распахнуто настежь почти круглые сутки.
У окна, за обеденным столом, сидел сын Петра Егоровича Ломова Ваня, которому месяц назад исполнилось двадцать лет. Ваня неторопливо заваривал чай и ждал к завтраку отца, умывавшегося в общей ванной коммунальной квартиры.  
Дверь открылась, и в комнату зашел сам Петр Егорович, полностью облысевший к своим сорока девяти годам толстяк среднего роста, в брюках и майке, с полотенцем, перекинутым через плечо.
Ваня повернул голову в его сторону.
- Давай завтракать, бать! Я чай уже заварил.
Повесив полотенце на спинку кровати, Ломов тоже уселся за стол. Взгляд Ломова уперся в фотографию покойной жены, стоящую на краю стола. Петр Егорович вздохнул. Взглянул на Ваню. Кивнул на фотографию.
- В субботу будет год по матери. В церковь надо сходить.
- Я не смогу. У нас на заводе субботник. 
- Ну, не до ночи же?
- Часов до пяти.
- Вот на вечернюю и сходим.
Помявшись, Ваня посмотрел на отца почти с мольбой.
- Бать, может, ты сам, а? Я заявление подал, в институт, на заочное. По направлению от завода. На следующей неделе будут рассматривать. Если меня кто из наших увидит в церкви… 
Ломов сердито засопел.
- Не увидят. Все твои ее за версту обходят, - уверенно произнес Ломов. - А свечи за упокой души поставить надо. И молебен заказать.
Ваня нехотя, но послушно кивнул головой.
 
***

В подсобке для поваров ресторана «Метрополь» у одежных шкафчиков стояли, переодеваясь, два закадычных друга - Ломов и его ровесник Синдяшкин, маленький и тощий. Уже надев белоснежную униформу, оба натягивали на головы поварские колпаки. 
Ломов повернулся к Синдяшкину.
- На футбол в воскресенье пойдем? «Спартак» с ЦДКА! 
- Пойдем, - Синдяшкин хмыкнул. - Если пообещаешь…
- Что?
- Что когда забьет «Спартак», не будешь орать, как бешеный. У тебя же не глотка, а… После прошлого матча я неделю на левое ухо не слышал.
Ломов улыбнулся.
- Ладно.
Закончив переодеваться, оба направились к выходу из подсобки.

***

В просторной кухне ресторана, за стойкой для выдачи блюд официантам, склонился над кастрюлей у большой плиты Ломов. У соседней плиты колдовал над шкварчащей сковородой Синдяшкин. 
Из обеденного зала в коридор перед стойкой зашел метрдотель в черном фраке и белой рубашке с галстуком-бабочкой. Метрдотель помахал Ломову рукой.
- Егорыч! 
Ломов поднял голову от плиты и посмотрел на Метрдотеля.
Тот кивнул головой в сторону обеденного зала.
- К директору!  
Ломов и Синдяшкин переглянулись. Ломов удивленно пожал плечами.

***

Директор ресторана «Метрополь» Феофанов, в сапогах и кителе военного покроя, сидел за своим рабочим столом, нетерпеливо постукивая по столешнице костяшками пальцев. 
В кабинет вошел Ломов. Следом за ним переступил порог метрдотель. Оба приблизились к столу. Ломов улыбнулся.  
- Вызывали?
Улыбаться в ответ Феофанов явно был не настроен. Он пристально посмотрел на повара и кивнул на большой телефонный аппарат на краю стола.
- Знаешь, откуда мне только что звонили? Из наркомата иностранных дел.
Феофанов поднял вверх указательный палец.  
- Посол Германии у нас будет ужинать! Сегодня.
Ломов невозмутимо хмыкнул.
- Ха, удивили! Да в Москве этих послов - как собак нерезаных.
Метрдотель за спиной Ломова прыснул от смеха. Феофанов, сердито нахмурил брови. Потряс в воздухе пальцем, уже грозя им повару.
- Ты, Ломов, того… Брось шутить.
Феофанов поднялся из-за стола.
- Дело – крайней политической важности. Граф Шуленбург хочет посетить наш «Метрополь» первый раз. Отметить День Рождения супруги. Нельзя ударить в грязь лицом перед послом дружественной страны. Понимаешь?
Ломов вздохнул.
- Понимаю… Лучше бы они в наркомате узнали, что он любит. Что заказывать будет?
Заулыбавшись, Феофанов радостно махнул рукой. 
- Да узнали уже! Есть у него одно любимое блюдо…
Директор ресторана торопливо схватил со стола лист бумаги и впился в него глазами.
- Заяц, жаренный по-берлински. 
Оторвавшись от листа, он вопросительно посмотрел на Ломова. 
- Ну? Умеешь?
- Чего там уметь? Берем да жарим – с морковкой и луком. Главное, про красную смородину не забыть. Ее всегда добавляют. 
Феофанов довольно потер руками.
- Молодец! Знал, что не подведешь. Правду говорят: другого такого, как ты, во всей Москве не сыщешь.
Ломов самодовольно ухмыльнулся. 
- Лет двадцать его уже не готовил. Но помню. При НЭПе в Москву инженеров немецких наехало… Они и заказывали. Помню, заяц этот тогда у нас даже был в меню.
Спохватившись, Феофанов перевел взгляд на метрдотеля.
- Ты тоже зайца в меню впиши. Срочно!
Метрдотель удивленно вскинул брови.
- Что, во все экземпляры?
- Не надо во все. Только в те, что послу понесешь. Так, чтоб было на видном месте. Крупными буквами! 
Метрдотель послушно кивнул головой. Директор ресторана снова довольно потер руками, радуясь как ребенок.
- Посол меню раскроет – а там вот оно. Его любимое.
- Ну, а зайчатина? – поинтересовался Ломов. - Сами зайцы-то где? Из чего готовить?
- Будут тебе зайцы. Я с охотхозяйством уже связался. Заказал у них полдюжины. Чтоб с запасом, - Феофанов бросил взгляд на настенные часы, которые показывали 15.00. - Поехали стрелять. К шести обещали доставить. А мне сказали, раньше восьми он ужинать не прибудет… Так что успеем. 
Ломов удовлетворенно хмыкнул. 

***

На кухне у плиты склонился над кастрюлей, помешивая что-то, Ломов. Недалеко от него маячил, тоже занимаясь своим делом, Синдяшкин. Настенные часы показывали около 18.00.
Из обеденного зала в коридор перед стойкой для выдачи блюд, гремя сапогами, залетел Феофанов. В обеих руках он держал за уши тушки зайцев – маленьких и ужасно тощих.  
Услышав гром сапог Феофанова, Ломов поднял голову и посмотрел на директора. Феофанов, победно размахивая тушками в воздухе, улыбнулся.
- Вот! Доставили!
Ломов степенно и неторопливо подошел к стойке. Посмотрел на зайцев. Лицо Ломова сердито вытянулось. 
- Вы что? Издеваетесь?
Улыбка слетела с губ Феофанова.
- Мясо, мясо-то где? – спросил Ломов. - У этих же - только кожа да кости. 
Ломов выхватил одну тушку из руки Феофанова и, скривившись, брезгливо поднес ее к глазам. Повернулся к стоящему за его спиной Синдяшкину и продемонстрировал заячью тушку ему. Синдяшкин тоже скривился. Ломов снова повернулся к Феофанову. 
- Я, конечно, это приготовить могу. Но если такое подать послу… Осрамимся, товарищ директор. На всю Европу.  
Феофанов побледнел. 
В коридор перед стойкой забежал метрдотель. Он подскочил к Феофанову и кивнул в сторону зала.
- Иван Игнатьич, прибыли!
- Кто? – отстраненно произнес директор.
- Посол. Граф Шуленбург! С гостями. 
Феофанов протяжно застонал и покосился на настенные часы. Он был близок к обмороку.
- Как прибыли? – слабым голосом протянул Феофанов. - Почему? Они же должны были к восьми…
Метрдотель растерянно пожал плечами. 
- Ну, не знаю… Проголодались, наверное. Я их в отдельный кабинет провел. Как вы и сказали. И заказ уже принял.
- К-какой заказ?
Метрдотель кивнул на тушки зайцев в руках у директора. 
- Зайца, жаренного по-берлински. Посол как увидел его в меню, так весь от радости и засветился. Ждет!
Феофанов обреченно опустил голову.
- Все… Конец…
Метрдотель, еще не понимая, что происходит, удивленно вращал глазами. Феофанов поднял голову и с мольбой посмотрел на Ломова.
- Ломов, что делать?
Ломов напряженно морщил лоб. Встрепенувшись, Феофанов придвинулся к Ломову вплотную.
- Слушай… Кто-то мне говорил, что у кошек мясо того… От заячьего не отличишь, - директор понизил голос. - Тут у нас в ресторане котов полно. Жирные! Может, мы их послу… Вместо зайцев? 
Ломов, отшатнувшись в сторону, посмотрел на Феофанова, как на сумасшедшего. 
- Ну, Вы даете! – Ломов возмущенно потряс головой. - Чтобы посол да не отличил? Да ежели он поймет, что ему принесли… Тогда не просто осрамимся. Скандал получится. Международный.
Едва не плача, Феофанов в отчаянье всплеснул руками.
- Что же делать-то? Что?
В глазах Синдяшкина мелькнуло созревшее решение. Он подскочил к стойке и решительно облокотился об нее.
- В зоопарк надо ехать. Вот что.
- В какой зоопарк?
- В московский. Тут недалеко. На машине смотаетесь мигом. Уж там-то зайцы должны быть откормленные!
- Точно! Надо в зоопарк, - сказал Ломов.
- А дадут они зайцев? – засомневался Феофанов.
- Ха! Куда они денутся! Вы же сами сказали: дело крайней политической важности. 
Феофанов со злостью швырнул тощие заячьи тушки прямо на пол, повернулся к Метрдотелю и решительно махнул рукой.
- Поехали!

***

По вольеру зоопарка, обнесенному клеткой, бегало несколько жирных зайцев. У клетки стоял, заслонив своим телом дверь в вольер и широко раскинув в стороны руки, убеленный сединой профессор Самарский в очках, съехавших на самый кончик носа. Прижавшись к двери спиной, он с ненавистью смотрит на молодого директора зоопарка Валуева, Феофанова и метрдотеля, которые замерли напротив профессора полукругом. Директор зоопарка, повернувшись к Феофанову и Метрдотелю, сердито кивнул на Самарского.
- Ну, и зам по науке мне достался! До чего ж непонятливый! До чего упрямый! 
Валуев снова повернулся к Самарскому.
- Аристарх Венедиктович, прекратите ломать комедию! Отойдите от клетки! Я же при Вас звонил в горком партии. Спросил – дать в «Метрополь» зайцев? Сказали – дать! Дело крайней политической важности. Сами слышали!
Самарский прижался к двери вольера еще сильнее.
- Слышал! Но не отойду! Так скоро весь зоопарк сожрут! И медведей – если медвежатинки захочется… И лосей! И черепах на черепаший суп пустят!  
Директор поморщился.
- Ну, не надо преувеличивать! 
Теряя терпение, Феофанов крикнул Валуеву:  
- Да кто здесь, в конце концов, директор – Вы или он?!
- Я, я, - устало сказал Валуев и простер руки к Самарскому. - Отойдите, профессор! Добром прошу! Все равно заберем.
Вцепившись пальцами в прутья клетки, Самарский выставил вперед впалую грудь.
- Только через мой труп!
Директор зоопарка тяжело вздохнул.
- Через труп не будем. Но силу применить придется. Уж не обессудьте…
Он обернулся к двум здоровенным подсобным рабочим в спецовках, стоящим у него за спиной. Молча махнул головой в сторону Самарского. Рабочие, засучив рукава и выставив перед собой руки с широко расставленными пальцами, обошли с двух сторон директора зоопарка, Феофанова и метрдотеля, а затем начали грозно надвигаться на Самарского. Самарский, вцепившись в прутья клетки еще сильнее, с ужасом наблюдал за их приближением. Когда рабочие подошли к нему вплотную, Самарский истошно завопил:
- Варвары!!!

*** 

В отдельном кабинете ресторана «Метрополь» за празднично накрытым столом восседали граф Вернер фон Шуленбург, его супруга, а также около десяти их гостей. 
Дверь кабинета распахнулась. В него вошел метрдотель. Хорошо поставленным голосом он произнес по-немецки:
- Гебратене хазэ ауф берлин! (Заяц, жаренный по-берлински) 
Шуленбург, его супруга и гости оживились.
Метрдотель отступил в сторону. В кабинет вплыл, как большой корабль, Ломов с подносом в высоко поднятой руке. Следом за ним вошел Синдяшкин еще с одним подносом. На подносах красовалось заказанное послом блюдо - заяц жареный по-берлински. 
Шуленбурги и гости восторженно захлопали в ладоши.

***

Недалеко от кинотеатра, утонувшего в вечерних сумерках, стоял Ваня. Озираясь вокруг и немного нервничая, он поглядывал на наручные часы. Увидев кого-то вдалеке, Ваня облегченно вздохнул и заулыбался.
К нему, тоже улыбаясь, подошла Варя - стройная, светловолосая ровесница Вани. 
- Привет! – бросила Варя.
- Привет!
Оба смотрели друг на друга влюбленными глазами. Ваня потянулся губами к ее щеке, чтобы поцеловать, но Варя, отстранившись, стрельнула глазами по сторонам.
- Перестань. Люди же… 
Ваня с сожалением вздохнул. Кивнул на здание кинотеатра.
- Ну что, пойдем?
Варя тряхнула челкой.
- Пошли!
Взявшись за руки, они направились к кинотеатру.
- На какой ряд билеты? – спросила Варя.
Ваня хитро улыбнулся.
- Будто не знаешь… Как всегда – на последний!

***

В полупустой пивной, за окнами которой было уже темно, устроились за круглым столиком усталые Ломов и Синдяшкин. Перед ними возвышались две кружки пива, а на аккуратно расстеленной газетке серебрилась чешуей сушеная вобла.
Синдяшкин взял кружку, поднес ее к губам и сделал большой глоток.
- Егорыч, может, пора о наших детках поговорить? Серьезно?
Ломов пожал плечами.
- Давай. У нас с тобой все серьезные разговоры - под пиво.
Синдяшкин поставил кружку на стол.
- Варя медучилище заканчивает, Ваня твой тоже на ногах стоит крепко. Встречаются третий год… Раз любят друг друга - давай их поженим! Он давно мылится. И она не против.
Ломов удивленно крякнул.
- Ванька что, ей уже предложение сделал? 
- Да сделает! Оба только и ждут, когда им отцы отмашку дадут.
- Да, у обоих только отцы. Твоя бывшая, небось, уже и забыла, что у нее дочка есть. Как укатила со своим геологом… Семь лет назад…, - Ломов грустно улыбнулся. - Так больше носу и не казала. Даже не написала ни разу.
- Да Бог с ней! Не о ней сейчас разговор, - Синдяшкин пристально посмотрел на друга. - Ну, так что? Насчет Вани и Вари?
Ломов решительно махнул рукой. 
- Ладно, раз такое дело… Осенью играем свадьбу!

***

Ломов с черпаком в руке и Синдяшкин замерли у плиты. За спинами поваров сгрудились еще несколько поваров. Перед стойкой для выдачи блюд столпилось около десяти официантов во главе с метрдотелем. Все мрачно и напряженно слушали голос наркома иностранных дел Молотова из радиоприемника на стене: 
- Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны, германские войска напали на нашу страну, атаковав нашу границу во многих местах и подвергнув бомбежке со своих самолетов наши города… Это неслыханное нападение на нашу страну, несмотря на наличие договора о ненападении между СССР и Германией, является беспримерным в истории цивилизованных народов… Уже после совершившегося нападения германский посол в Москве Шуленбург в 5 часов 30 минут утра сделал заявление мне, как народному комиссару иностранных дел, от имени своего правительства…
Глаза Ломова налились кровью. Он с ненавистью сжал в кулаке черпак, словно готовясь им кого-то ударить.
Голос Молотова звучал из приемника все жестче и жестче:
- В ответ на это мною от имени Советского правительства было заявлено, что тем самым фашистская Германия является нападающей стороной… Советским правительством дан приказ нашим войскам отбить нападение и изгнать германские войска с территории нашей родины… Наше дело правое. Враг будет разбит. Победа будет за нами!
После выступления Молотова в воздухе на несколько секунд повисла тишина.
Ломов растерянно покачал головой. Обвел поваров и официантов злыми глазами.
- А мы его на прошлой неделе кормили, - протянул он. - Вот тебе и дружественная страна. Вот и договор о ненападении…, - Ломов сорвался на крик. - Да если б я знал – засунул бы ему того зайца…
Взмахнув черпаком, Ломов со злостью швырнул его в большую кастрюлю без крышки, стоящую сбоку. Черпак шмякнулся в варево, брызги которого полетели прямо в голову стоящего перед кастрюлей Синдяшкина. Жалобно скривив лицо, заляпанное густой, липкой массой, Синдяшкин возмущенно всплеснул руками.
- Ты что, Егорыч?! 

***

Ноябрьским утром около тридцати солдат разного возраста в новеньких шинелях и с винтовками за плечами курили, переминаясь с ноги на ногу, у здания военкомата. Рядом с ними стояли их матери, отцы, братья, сестры, друзья…
Коротко стриженный Ваня в солдатской шинели и зимней шапке-ушанке, замер в стороне от них в обнимку с Варей, положившей голову ему на грудь. Ваня гладил по голове Варю, глаза которой были грустными и влажными. Недалеко от Вани и Вари понуро топтались Ломов и Синдяшкин. 
Синдяшкин тяжело вздохнул.
- Так и не сыграли мы свадьбу…
На крыльцо военкомата вышел старший лейтенант. Окинул солдат начальственным взором и громко скомандовал:
- Становись!
Солдаты начали торопливо прощаться с родными и близкими, становиться в строй. 
Оторвавшись от Вари, Ваня сделал шаг к отцу. Обнялся с Ломовым. Ломов похлопал его по плечу.
- Ну, давай, сынок.
Отстранившись от отца, Ваня крепко пожал руку Синдяшкину. Тот, грустно улыбаясь, тоже похлопал его по плечу. 
Ваня снова вернулся к невесте, по щекам которой уже градом катились слезы. Ваня и Варя обнялись и поцеловались. 
Старший лейтенант стоял перед строем, в котором не было только Вани. Офицер сердито повернул голову в его сторону.
- А ну в строй! Живо!
Ваня и Варя через силу оторвались друг от друга. Ваня сорвался с места и побежал к своему взводу. Встал вместе со всеми в строй. 
Старший лейтенант скомандовал:
- Напра-во!
Солдаты выполнили его команду.
- Прямо - шагом марш!  
Строй двинулся с места.
Родные и близкие солдат махали им на прощанье руками. Ломов, Синдяшкин и Варя – тоже. Ваня, обернувшись в строю и найдя их глазами, вскинул высоко вверх руку. Помахал ею в воздухе… 
  
***

По улице, грустно опустив головы, брели Ломов и Синдяшкин.
Ломов вздохнул.
- Остался я один…
- Да я теперь тоже один, - отозвался Синдяшкин. - Почти… Неделями Варю не вижу. У нее в госпитале дежурства – чуть не каждую ночь.
- Немец к Москве рвется. А у нас в ресторане…, - Ломов поморщился. - Будто и нет войны. Каждый день народу полно. Пьют, гуляют… 
- Особенно которые вчера… Англичане. Гужевали до часу ночи. Все шампанское заказывали – самое дорогое. 
- Ну, кому война, а кому..., – грустно протянул Ломов.  
- Да уж…
- Посмотрел я сегодня на Ваню… И так захотелось мне тоже – надеть шинель, винтовку взять на плечо…, - Ломов повернул голову к другу. - Мужики мы еще – крепкие. Воевали б не хуже других. 
- Так-то так. Только ведь «Метрополь», Егорыч, - первый ресторан Москвы. Не оставишь без него столицу. Потому нас от фронта и освободили, - Синдяшкин поднял вверх указательный палец. - Бронь – ее просто так не дают.
- Да умом-то я все понимаю, - Ломов приложил руку к груди. - А здесь… Когда другие в окопах… Противно смотреть на сытые и пьяные рожи.  
Синдяшкин хохотнул.
- А ты с кухни пореже заглядывай в зал! И не будет!
Ломов кисло ухмыльнулся. Вспомнив о чем-то, снова повернул голову к Синдяшкину.
- Утром видел нашего управдома. Говорит мне: записывайся в добровольный отряд содействия противовоздушной обороне.
- Что им, школьников мало? С июля – как немец начал бомбить Москву – пацаны и девчонки торчат на всех крышах.
- На ночные дежурства ходить некому. Школьники спят.
Синдяшкин понимающе хмыкнул.
- Где дежурить?
- В нашем доме – на чердаке. 
- Ладно. Давай. Я тоже с тобой, за компанию…, - Синдяшкин вскинул голову. - А делать что, если бомба? 
- На занятии скажут!
Друзья ударили по рукам. 

***

В учебном классе за столами сидело около двадцати человек разного возраста. Среди них – Ломов и Синдяшкин. У доски замер пожилой майор с указкой в руке. На столе рядом с ним чернели большие стальные щипцы. Между майором и столами с обучаемыми стояла на полу небольшая бочка с водой. Рядом с ней лежал лист железа, на котором тускло поблескивала небольшая учебная зажигательная бомба.
Все внимательно слушали монотонный голос майора.
- Авиационные зажигательные бомбы предназначены для вызывания пожаров и разрушения оборудования воздействием высоких температур. При их изготовлении используют термитную смесь и трифторид хлора… 
Майор подошел к учебной бомбе на полу. Поднес к ней кончик указки.
- Зажигательные бомбы небольших калибров – такие, как эта - используются, как правило, в кассетах. Они снаряжаются термитом. Термит - общее название смесей…, - осекшись, майор улыбнулся и махнул рукой. - А! Что я вам рассказываю эту херню?  
Сидящие за столами тоже заулыбались.
- Главное знать вот что, - майор рубанул ладонью воздух. - Если бомба упадет рядом с вами, не пугайтесь. Воспламеняется она не сразу, а секунд через двадцать-тридцать… Поэтому…, - он обвел аудиторию взглядом. - Просто берите ее и тушите. Большим количеством воды.
Майор подошел к своему столу, взял с него щипцы и снова вернулся к бомбе. Достал из кармана зажигалку. Чиркнул зажигалкой, наклонился над учебной бомбой и поднес к ней язычок пламени. Бомба зашипела, плюясь огнем. Все сидящие за столами открыли рты и вытянули шеи. Майор распрямился.
- Хватаем ее щипцами и опускаем в бочку! 
Майор ловко схватил шипящую бомбу щипцами. Поднял ее, поднес к бочке и опустил бомбу в воду. Зашипев от соприкосновения с водой еще громче, бомба с бульканьем погрузилась на дно бочки. Майор повернулся к аудитории и развел руками.
- Вот так. 
Сидящие за столами облегченно вздохнули. Переглянувшись, Ломов и Синдяшкин, улыбнулись. Ломов протянул:
- Тю-ю-ю. И всего-то делов?

***

Ночью на чердаке было слышно только, как в дальних углах бегали мыши. Ломов и Синдяшкин сидели на двух перевернутых фанерных ящиках недалеко от двери на крышу. 
Рядом с поварами на полу лежали щипцы. Посреди чердака стояла небольшая бочка с водой.  
Ломов встал, подошел к двери на крышу, открыл ее и, задрав голову, посмотрел в ночное небо и протянул: 
- Небо чистое. Ни облачка…
Синдяшкин повернул голову в его сторону.
- Плохо, что чистое. Лучше бы тучи. А еще лучше снег… Тогда бы сегодня точно не бомбили. 
Ломов нахмурился.
- Не каркай!
- Ха! От меня это, что ли, зависит? Я на немецкого министра авиации не похож. 
Синдяшкин тоже встал, подошел к Ломову и, улыбнувшись, легонько похлопал его по животу.
- Это ты у нас смахиваешь на Геринга! Такой же упитанный.
Ломов недовольно отбросил руку Синдяшкина от своего живота. 
- Почём те знать? Ты что его, видел?
- Живьем не видел. А как в газетах рисуют…, - Синдяшкин очертил руками в воздухе огромный живот. - Объемы у вас одинаковые!
Синдяшкин засмеялся. Ломов сердито засопел. 
Вдалеке раздался гул самолетов. Ломов и Синдяшкин тревожно переглянулись. Прищурив глаза, подняли головы и посмотрели в ту сторону, откуда раздается гул. Гул становился все громче и громче. Ломов со злостью плюнул на пол.
- Ну, вот. Накаркал!
Синдяшкин обиженно посмотрел на Ломова.
- Да я-то тут причем? 
…Со всех сторон гремели взрывы бомб. Ломов и Синдяшкин лежали на полу посреди чердака, закрыв руками головы.
С грохотом пробив крышу, недалеко от них упала зажигательная бомба. Бомба громко и угрожающе зашипела, плюясь огнем. Оба подняли головы и посмотрели в ее сторону. Быстро вскочили, схватили щипцы и понеслись к бомбе.
Ломов подоспел к ней первым. Ловко ухватив бомбу щипцами, оторвал ее от земли и побежал вместе с ней к бочке с водой, которая чернела шагах в двадцати. Синдяшкин, подстраховывая друга, вприпрыжку засеменил за ним.
Уже у самой бочки Ломов неожиданно споткнулся и упал прямо на нее. Бочка опрокинулась. Ломов повалился на землю рядом, выпустив из рук и щипцы, и бомбу, которая откатилась далеко в сторону. Вода в несколько секунд вылилась из бочки в противоположную от бомбы сторону, растекаясь по крыше большой лужей и впитываясь в дощатый пол.
Ломов со злостью выругался:
- …твою мать!!!
Синдяшкин подскочил к шипящей бомбе и замер рядом с ней, испуганно и растерянно хлопая глазами. Он с отчаяньем вскинул голову.
- Егорыч, как же ее теперь тушить?
Ломов вскочил на ноги и тоже подбежал к бомбе. Застыл на месте, напряженно морща лоб. Через мгновенье в его глазах мелькнул ответ на вопрос Синдяшкина. Ломов решительно отшвыривает щипцы в сторону.
- Как, как… Вот так!
Ломов начал быстро расстегивать ширинку брюк.
Ухмыльнувшись, Синдяшкин тоже швырнул щипцы на землю и последовал его примеру.
Расстегнув ширинки, друзья посмотрели друг на друга.
- Только давай по моей команде, - торопливо произнес Ломов. - Вместе! Чтобы, как учили на занятии, большим количеством воды!
Синдяшкин кивнул.
- Понял! 
- Раз, два, три! – скомандовал Ломов.
На счет «три» повара начали дружно мочиться на шипящую бомбу. Пошипев еще чуток, она «замолкла». Ломов и Синдяшкин облегченно вздохнули.
- Потушили…, - Ломов застегнул ширинку и вытер ладонью взмокший от напряжения лоб. Синдяшкин – тоже.
Переглянувшись, друзья улыбнулись. А потом начали хохотать. Все громче и громче… 

(Полный текст повести можно скачать с сервера по ссылке, которая есть в верхней части страницы)


Категория: Моя проза | Добавил: Санта_Клаус
Просмотров: 6420 | Загрузок: 1576 | Комментарии: 4 | Рейтинг: 4.8/13 |
Всего комментариев: 3
3  
Большое спасибо! Отличное произведение и фильм по нему - просто супер!!!
По-моему, вы - замечательный писатель!

2  
Спасибо!

1  
Повесть понравилась. Тон верный, язык хороший... Аналогов немного. Подобное же решение - в книге «Моня Цацкес — знаменосец» Эфраима Севелы.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа
Поиск
Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz
  • Copyright MyCorp © 2017
    Сайт управляется системой uCoz